Аланский всадник

 
 
Т.А. Габуев  
 
Наиболее раннее упоминание алан мы встречаем у римского философа Луция Аннея Сенеки (ок. 4 г. до н.э. - 65 г. н.э.) в пьесе «Фиест», написанной в середине I века н.э., после чего этот этноним в течение более тринадцати веков не сходит со страниц трудов древних авторов. 
Формирование алан как народа происходило на рубеже нашей эры на территории владения, на¬званного китайцами Кангюй (район Средней Сырдарьи в Средней Азии), благодаря проникшим туда мобильным и весьма активным племенам кочевников (юечжи, усуни и другие). Концентрация большой военной силы позволила в короткий срок превратить Кангюй из второстепенного владения, каким он был во II веке до н.э., в мощную державу кочевников уже в I столетии до н.э. Но для того, чтобы вести себя с соседями «надменно, гордо, дерзко», как пишут китайские источники, кангюйцам нужно было избавиться от психологии политического аутсайдера. Идеей же сплочения разных кочевых групп стала идея общего арийского происхождения. Этноним «агуапа» («арий»), бывший в древности общим для всех ираноязычных народов, становится консолидирующим началом, причем не в привычной фонетической форме, а в новой - «а1апа», то есть аланы. 
Сформировавшись как народ, часть алан в середине I века н.э. устремляется на запад и доходит до низовьев Дона и Северного Причерноморья. Античные авторы подчеркивают исключительные воинские достоинства вновь появившегося народа, описывая алан как диких (Сенека), суровых и вечно воинственных (Лукан), пылких (Флакк), храбрых (Дионисий) и очень опытных в военном деле (Марцеллин). «Они высоки ростом и красивы, с умеренно белокурыми волосами, они страшны сдержанно-грозным взглядом своих очей» - пишет об аланах Аммиан Марцеллин. 
Все факты упоминания алан в исторических хрониках говорят о них как о серьезной политичес¬кой силе. В I-II столетиях они совершают походы на Дунай, в Закавказье и Переднюю Азию. В 135 году н.э. был предпринят поход в Каппадокию, где аланы столкнулись с армией Флавия Арриана. Этот известный римский военачальник и стратег оставил замечательный труд «Диспозиция против алан», главный постулат которого сводится не к хвастливому призыву сокрушить противника молниеносной атакой, а к рекомендации выстоять, измотать в обороне и перейти в наступление. Но только если представится возможность! Римская армия должна была занять позицию, защищенную на флангах лучниками, размещенными на естественных возвышенностях, а центр надлежало удерживать всей пехотой, выстроенной в несколько эшелонов. Конница должна была поддерживать пехоту и охранять фланги. Чем вызвана столь небывалая осторожность римлян в предстоящем бою с варварами? Опытный военачальник опасался, прежде всего, атаки катафрактариев - тяжеловооруженной конницы алан, главной ударной силы их войска. 
«Они все подстрекают друг друга не допускать в битве метания стрел, а стремятся предупре¬дить врага смелым натиском и вступить в рукопашную», - сообщает Тацит о катафрактариях. Если боевой порядок римского легиона считается непревзойденным для пехоты, то ведение боя катафрактариями можно считать вершиной военного искусства античности для кавалерии. 
Успешные военные походы и прибыль от караванной торговли позволили аланам сконцентриро¬вать в своих руках огромные богатства. Об этом свидетельствуют многочисленные находки в княжеских курганах 1-Й веков н.э., раскопанных на территории от Волги до Причерноморья, и в первую очередь на Нижнем Дону. Драгоценные вещи из этих находок выполнены в так называемом «золото-бирюзовом» или «полихромном зверином» стиле. Для него характерно довольно реалистичное изображение некоторых животных, наличие фантастических зверей и обилие цветных вставок (в основном бирюзовых), украшающих предметы и подчеркивающих отдельные части тел животных. Связывать вещи полихромного стиля с образцами скифского звериного стиля предшеству¬ющей эпохи нельзя из-за слишком серьезных различий, и не только стилистических. В отличие от предметов скифского искусства, изготовлявшихся из разных материалов, практически все вещи в полихромном стиле выполнены из золота со вставками драгоценных камней. Они не так многочисленны, что тоже свидетельствует об их исключительно элитарном характере. 
Наиболее крупные собрания этих престижных вещей происходят из Тилля-тепе (Северный Афганистан), из Сибирской коллекции Петра I и из погребений собственно Сарматии. Доподлинно не известны истоки этого стиля. Наиболее ранние вещи происходят из Сибирской коллекции Петра I, то есть из плохо документированных комплексов. Но в любом случае проникновение вещей этого стиля в Сарматию в последние столетия до н.э. следует объяснить политической ситуацией второй половины II века до н.э. - крушением Греко-Бактрии под натиском кочевников и появлением в Восточной Европе нового центральноазиатского этнического элемента, с собственно аланами не связанного. 
Наибольшее число находок полихромного звериного стиля приходится на памятники I—II веков (в основном на I в.) с территории Подонья и Прикубанья. При этом именно Нижний Дон, где в I веке фиксируется мощное аланское объединение, представлен наиболее престижными и замечательными в художественном отношении изделиями. 
Одной из великолепнейших находок, выполненных в полихромном стиле, является набор вещей из аланского кургана у пос. Дачи на окраине Азова (Нижний Дон), датированный 2-й половиной I века н.э. Кинжал из этого комплекса является не только оружием, но и произведением высокого искусства (кат. 2). Рукоять и лицевая обкладка ножен сделаны из золота и украшены горельефны¬ми изображениями животных и вставками сердолика и бирюзы. На навершии рукояти изображен верблюд, а под ним сцена - орел терзает верблюда. Сцена «терзания» еще четырежды повторяется в центральной части ножен. На четырех боковых лопастях и оконечности ножен изображены мифический хищник грифон и сцена борьбы орла с верблюдом. 
Изображение зверей у иранских народов, в среде которых и были изготовлены изделия поли¬хромного стиля, связано с их представлениями о строении мироздания. Птицы были представителя¬ми высшей, небесной сферы, копытные населяли землю, срединный мир, а хищники - мир подземный, потусторонний. На кинжале изображены представители всех трех миров. При этом, верблюд изображен и как жертва в сцене терзания, и как хищник в сцене борьбы с орлом. Он, видимо, выступает в качестве связующего звена двух миров - земного и подземного. 
Кинжал, как отмечалось, имел две пары лопастей по бокам ножен, на тыльной стороне которых сделаны петли, через которые продевались кожаные ремни крепления; с их помощью кинжал при¬вязывался к правому бедру воина. «Десница всегда готова наносить раны, вонзая нож, который всякий варвар носит на привязи у бедра», - писал Овидий. Подобный способ ношения кинжала бытует с глубокой древности. Наиболее ранние находки деревянных ножен с четырьмя лопастями происходят из памятников Южной Сибири и Алтая V-IV веков до н.э. Кинжалы такого рода доживают до раннего средневековья. 
Кинжал из поселка Дачи являлся не просто парадным оружием богатого воина, а скорее всего символом власти аланского правителя. Особенности этого кинжала указывают на его стилистическую близость к изделиям из царских захоронений I века до н.э. - I века н.э. из Тилля-тепе в Северном Афганистане. Там зафиксирован кинжал столь же роскошный, но в художественном плане несколько уступающий рассматриваемому. Скорее всего, появление этого предмета на Дону связано не с торговлей и даже не с политическими дарами (слишком высок статус этой вещи), а с приходом на Дон мощной орды алан, правитель которой мог обладать столь престижной вещью, заказав ее в тех же ювелирных мастерских, где изготавливались и тиллятепинские вещи. 
Привлекательность комплекса из поселка Дачи заключается еще и в том, что мы наблюдаем вещи, выполненные в разных художественных традициях в рамках полихромного стиля. Помимо кинжала, браслета и наконечника ремня, относящегося, по мнению В.И.Мордвинцевой, к стилисти¬ческой группе Тилля-тепе (кат. 2,4,13), имеются массивные фалары с четырьмя скульптурными изображениями львов, которые следует отнести к боспорской ювелирной традиции, переработав¬шей новые ювелирные веянья с Востока (кат. 11). 
Помимо роскошных золото-бирюзовых изделий в аланских курганах археологи находят большое количество драгоценной серебряной с золочением посуды изготовленной ювелирами античных центров Северного Причерноморья. На Дону встречены как отдельные сосуды, так и целые сервизы, которые следует рассматривать не только как военные трофеи, но чаще как дипломати¬ческие дары, с помощью которых правители Боспора или Херсонеса пытались влиять на могуще¬ственных аланских предводителей (кат. 21-32). 
В III — первой половине IV столетия в Восточной Европе популярным становится так называе¬мый «сердоликовый» ювелирный стиль. Он не столь роскошен, как «золото-бирюзовый», но по-своему богат и привлекателен. Изделиями, выполненными в этом стиле, являются детали конской упряжи, поясные гарнитуры, элементы отделки оружия и некоторые виды украшений. Предметы изготавливались таким образом: на серебряную или бронзовую пластину-основу накладывали тон¬кую серебряную с золочением или золотую пластину со штампованным на специальной матрице орнаментом и украшали цветной, чаще всего сердоликовой, но иногда и стеклянной вставкой. Штампованный орнамент составлял довольно сложные композиции из ложной зерни и скани, различных розеток, крестиков, дужек и пр. Изделий этого стиля немного, но они известны от низовьев Волги до устья Дуная. Изготавливались эти вещи в мастерских Северного Причерноморья - в Пантикапее и Херсонесе, и отсюда в качестве дипломатических «даров» поступали представите¬лям кочевой, в первую очередь аланской, знати. На Нижнем Дону они зафиксированы в представ¬ленных на выставке аланских курганах Аэродром I и Комаров II (кат. 49-54). Причем наконечники ремня (а скорее всего и весь комплекс вещей) из погребения Аэродром I, был изготовлен именно в Херсонесе, где была обнаружена бронзовая матрица, точно соответствующая декору наконечника. 
В 372 году аланы Нижнего Дона и Северного Причерноморья терпят поражение от гуннов и вместе с ними в качестве союзников устремляются в Западную Европу. Здесь они долго не сходят с исторической арены, участвуя во многих исторических событиях, выступая как на стороне гуннов, так и против них. Достаточно вспомнить две самые важные для позднего Рима битвы - при Адрианополе в 378 году и на Каталаунских полях в 451 году. В первой битве аланы вместе с союзниками нанесли Римской империи смертельную рану, разгромив лучшие легионы императора Валента. Во второй - отбили атаки отборной гвардии Аттилы и продлили, таким образом, жизнь дряхлеющего Рима. Следы их пребывания в Европе отмечены многочисленными топонимами - Алансон, Аланкорт, Аланвиль, Каталония (Гото-Алания) и др. Они интегрировались в позд-неримское общество как часть новой средневековой аристократии Европы, но как самостоятель¬ная политическая и этническая единица со временем перестали существовать, растворившись в среде европейских народов. 
К другой группе алан, устремившейся на Северный Кавказ, судьба была более благосклонна. В Центральном Предкавказье аланы фиксируются несколько позже, чем на Дону. Со второй полови-ны II столетия н.э. здесь распространяется раннеаланская культура, характеризующаяся наличием десятков мощных городищ, окруженных колоссальными курганными катакомбными могильниками. С середины III века на этой территории алан отмечают и письменные источники, описывающие их неоднократные походы в Закавказье. К сожалению, почти все аланские курганы, просуществовавшие до VI века, разграблены, причем расхищались они в период нашествия татаро-монголов, о чем свидетельствует золотоордынская керамика, найденная в прослеженных грабительских ямах некоторых курганов (кат. 72,74). Тем не менее, обнаружение во многих из этих погребений остат¬ков изделий из золота и серебра указывает на могущество аланов Северного Кавказа. 
К числу наиболее интересных аланских памятников следует отнести курганы № 2 и 7, раско¬панные в 1989-90 годах близ села Брут в Северной Осетии. Они содержали катакомбные по¬гребения эпохи «Великого переселения народов», датируемые первой половиной V века н.э. Погребальные камеры катакомб ограблены в древности, но в курганах имелись тайники, содер¬жавшие скопления драгоценных предметов. Эти вещи, представленные на выставке, выполнены из золота с гранатовыми вставками.
 
Центральное место в скоплении кургана 2 занимает меч. Остальные предметы комплекса - кинжал, рукоять нагайки, распределители ремней, подвеска от меча, оголовье конской уздечки, пряжки и наконечники ремней - группировались вокруг него. И меч, и кинжал, и нагайка являются уникальными находками. 
Меч, обоюдоострый, с золотыми обкладками ножен и рукояти, имел длину 115 см (кат. 55). Навершие, устье рукояти и окончание ножен меча украшены гранатовыми вставками. Особую яркость и красоту ножнам придает вертикальная пластина, сплошь покрытая гранатовыми вставками. Под пластиной имеется прорезь, в которую продевался дополнительный нижний портупейный ремень, указывающий на вертикальную, левостороннюю подвеску меча. Непосредственное отношение к мечу имеет и каменная бусина, лежавшая в верхней части ножен (кат. 65). Она выто¬чена из мрамора и украшена золотым щитком, инкрустированным гранатами. Бусина служила ог¬раничителем движения меча по портупейному ремню. 
Дату появления вертикального способа ношения меча установить чрезвычайно трудно. Наибо¬лее ранними можно считать изображения V века до н.э. мечей со скобой на ножнах в Китае. На рубеже старой и новой эры этот способ подвески получил широкое распространение. Это подтвер¬ждают находки нефритовых и халцедоновых скоб, через которые продевался портупейный ремень, а также изображения воинов на рельефах, скульптурах и росписях. 
И в кургане 2, и в кургане 7 были найдены кинжалы. Они существенно отличаются друг от друга. Лицевые стороны ножен и рукояти кинжала из кургана 2 были покрыты золотым листом, инкрустированным гранатовыми вставками (кат. 35). В эти же ножны помещался и небольшой нож. Тыльная сторона ножен кинжала была покрыта тонким серебряным листом, у правого края которого имелись две небольшие серебряные петельки, свидетельствующие о том, что кинжал подвешивался горизонтально или наклонно с левой стороны. Кинжал из кургана 7 менее роскошен (кат. 84). Он имел деревянные ножны и четыре боковые, серебряные с золочением, лопасти, указывающие на то, что его носили таким же способом, что и кинжал из поселка Дачи. Если кинжал из кургана 7 можно считать одним из наиболее поздних кинжалов, привязываемых к бедру, то кинжал из кургана 2 относится к самым ранним видам клинкового оружия, имевших горизонтальную или наклонную систему подвески. Данный способ ношения кинжала получил распространение только начиная с V века н.э. 
В обоих курганах найдены богатые конские уздечные наборы. И если узда из кургана 2 (кат. 62) легко реконструируется благодаря обилию золоченых бляшек, маркирующих ремни уздечки, то обилие деталей и фрагментов кожаных ремней на узде из кургана 7 (кат. 85) сильно затрудняет эту задачу. 
Все предметы из кургана 2 и часть вещей из кургана 7 изготовлены из золота или из тонкого золотого листа, покрывавшего предметы из железа, бронзы или серебра, и были инкрустированы гранатовыми вставками, образующими геометрический орнамент. Вещи этого стиля являются произведениями ювелирного искусства, называемого «полихромным стилем гуннской эпохи» или «клуазонне». Они встречаются на территории от Алтая до Испании. Для этого стиля характерны особенности, отличающие его от ювелирного искусства предшествующих эпох степей Евразии. Главным отличием, например, от скифского «звериного» или «золото-бирюзового» ювелирных сти¬лей, является полное отсутствие зооморфных, антропоморфных или растительных мотивов и сво¬бодное расположение на предмете цветных вставок, никак с формой не связанных. Изменяется и цветовая гамма. Если в предшествующее время преобладали вставки бирюзового и голубого цве¬та, то теперь эффект многоцветности достигается сочетанием золотого фона с красным цветом гранатовых вставок. Не останавливаясь на вопросе о происхождении этого стиля, следует отме¬тить, что если два предшествующих стиля можно в основном связывать с ираноязычными или иранизированными народами, то «полихромный стиль гуннской эпохи» является формализованным видом искусства, способным удовлетворить эстетические потребности различных этнических и социальных групп населения. Свидетельство тому — огромная территория распространения изде¬лий полихромного стиля, включавшая разные этнические массивы. Одними из носителей этого вида искусства были аланы Центрального Предкавказья. 
Набор вещей из кургана 7 выглядит беднее, чем инвентарь из кургана 2. В нем очень много изделий из серебра, бронзы или того и другого, покрытых серебряным позолоченным листом, но мало вещей из золота с гранатами. Возможно, это объясняется социальными или небольшими хронологическими различиями погребений. Но в любом случае эти погребения принадлежали представителям аланского воинского сословия высокого, по-видимому, княжеского ранга. Наличие столь богатых курганов V столетия свидетельствует о том, что гуннское нашествие затронуло в первую очередь донских алан и, видимо, почти не коснулось алан Предкавказья. 
В период раннего средневековья в Центральном Предкавказье складывается раннефеодальное аланское государство, игравшее существенную роль в истории как Восточной Европы, так и Пере¬дней Азии. Это обусловлено и большим военным потенциалом алан, и их выгодным географичес¬ким положением. Контролируя важные кавказские перевалы, связывающие южнорусские степи с Ираном и Византией, аланы получали огромные доходы от караванной торговли. В первую очередь это относится к кавказскому отрезку Великого шелкового пути, проходившему через земли Алании. Китайские и согдийские шелковые ткани и одежды, византийские монеты, сасанидские геммы, египетское стекло и прочие ценности оседали в руках аланской знати. Кроме того, аланы были надежным барьером от нашествий на Иран и Византию северных тюркских кочевников, что увеличивало богатство алан за счет даров, поступавших от шаха и императора. Соперничество этих двух держав в VI веке привело к ирано-византийским войнам, в которых аланы принимали ак¬тивное участие, выступая то на одной, то на другой стороне, не давая ни одной из них закрепиться в Закавказье. 
По-разному складывались отношения алан с северными кочевниками. Вслед за гуннами, из глубин Азии в степи Восточной Европы, постоянно сменяя друг друга, устремились различные вол¬ны тюркоязычных народов. В VII веке на пространстве от низовьев Волги до Северного Причерно¬морья складывается Хазарский каганат, ограничивший территорию Алании и сокративший ее военно-политическое значение в регионе. Хотя в период почти трехвекового соседства с хазарами аланам подчас и приходилось платить им дань, но чаще всего они выступали как самостоятельная политическая единица. С середины VII столетия начинаются арабо-хазарские войны, в которых аланы выступают союзниками хазар. Вторжение арабов в Хазарию не миновало и Аланию, которой приходилось в тяжелых условиях отстаивать свою независимость. Совместные усилия хазар, алан и их союзников в конечном результате вынудили арабов отказаться от притязаний на Северный Кавказ. 
В IX веке постепенное усиление Алании, связанное с ослаблением Хазарии, привело к борьбе алан за полную политическую независимость. В 932 году они начинают войну против Хазарии, в которой их постигает неудача. В 965 году объединенные войска хазар и алан терпят поражение в сражении с русским князем Святославом. Победа Святослава была губительна для хазар, для алан же она означала полное освобождение от хазарской зависимости и возрастание их авторитета на международной арене. 
В период раннего средневековья военное искусство алан претерпевает существенные измене¬ния. Постепенно сходят с исторической арены катафрактарии, что обусловлено тенденцией к об¬легчению вооружения. Распространение жестких седел и металлических стремян приводит к заме¬не длинных, тяжелых мечей первоначально на более легкие, а затем приблизительно с VII века - на палаши, и с VIII столетия - на сабли. На выставке все эти новшества представлены палашом из Тарского могильника VIII-IX веков, двумя саблями из Змейского могильника Х-ХП веков (кат. 117,135,149) и тремя седлами из Галиата, Даргавса и Змейского могильника Северной Осетии (кат. 114,124,136,137). 
Появление палаша и сабли и, как следствие, создание системы фехтования в конном строю при¬водит к появлению профессиональных воинов - дружинников. Бронзовые амулеты в виде фигурок всадников или взнузданной лошади (кат. 109,111,112), часто встречаемые в воинских погребениях, видимо, свидетельствуют о принадлежности их хозяев, как предполагает В.Б.Ковалевская, к царс¬кой дружине, выступая в качестве гвардейских знаков. Обязательным атрибутом воинского кос¬тюма был пояс с многочисленными металлическими, часто серебряными, элементами. Богатство поясов, несколько наборов которых представлено на выставке (кат. 113,118,119,133), указывало на социальный статус воина. Чем выше статус, тем роскошнее поясные украшения. Чрезвычайно ин¬тересен поясной набор из катакомбы 6 Тарского могильника (кат. 119). На шести одинаковых бляшках изображен всадник в диадеме (возможно, царь), стреляющий из лука, повернувшись на¬зад. Вещи явно иранского производства или выполнены в иранских традициях, поскольку именно в Иране этот сюжет имел древнейшие корни. Он известен в эпоху Ахеменидов (царь-герой стреляет в нападающего льва), в парфянское время (царь-герой стреляет во врага, заманив его - «парфян¬ский выстрел»), а также был очень распространен в эпоху сасанидов (например, Шапур II в диадеме стреляет во льва, напавшего на коня). На наконечнике пояса, выполненном в аналогичной манере, изображена битва того же персонажа со львом. 
Концентрация богатства в руках аланских князей и их дружин сказывается и на украшении как вооружения, так и конского снаряжения. В богатых аланских воинских погребениях средневековья мы нечасто встречаем изделия из золота, но многие изделия - палаши, сабли, наборные пояса, конская упряжь и седла — очень часто бывают украшены серебряными и серебряными с позолотой элементами. Наборы снаряжения из погребений аланских дружинников до некоторой степени разнятся уровнем пышности и богатства. Из воинских погребений могильника Даргавс в Северной Осетии (2 пол. VIII-IX вв.) на выставке представлены три конских убора, указывающих на социальную неоднородность состава аланской дружины. Наиболее пышен комплекс из катакомбы 3 (кат. 120,121,124). Он представлен седлом, украшенным серебряными элементами, велико¬лепным убором конской упряжи: начельником, многочисленными бляхами и бляшками, выполнен¬ными из серебра и серебра с позолотой. Убор с начельником и бляхами из катакомбы 9 (кат. 131) изготовлен из золоченой бронзы, тогда как убор из конского погребения 7 (кат. 134) сделан из двух материалов: пять блях выполнены из серебра, а начельник и десять блях - из луженой меди, имитирующей по цвету серебряные изделия. 
Х-Х1 века можно считать расцветом средневекового аланского государства. Принятие в нача¬ле X столетия аланами христианства, сближение с Византией и христианскими государствами За¬кавказья вновь выводит алан на первые места в политике. Арабский автор Масуди сообщает: «Аланский царь выступает в поход с 30 тысячами всадников. Он могуществен, мужествен, очень силен и ведет твердую политику среди царей». В сочинении византийского императора Константина Багрянородного «Церемонии византийского двора» сообщается, что царю алан посылались грамоты с золотой печатью достоинством в два солида (наряду с Русью, Болгарией и Абхазией) и он именовался «духовным сыном императора». А в списке государств Алания занимала почетное место вслед за Арменией и Иберией, выше Абхазии, Хазарии и Руси. 
Расцвет Кавказской Алании прекрасно иллюстрируют материалы знаменитого Змейского могильника Х-ХП веков из Северной Осетии. Многие вещи выполнены из серебра и золоченой брон¬зы, а сабля из катакомбы 9 (кат. 149) украшена серебряными элементами с чеканным орнаментом и редким тогда еще применением черни. Одним из богатейших, и, по всей видимости, принадлежав¬ших аланскому князю погребений является катакомба 14 (кат. 135-143). Не зря исследователи сравнивают саблю с серебряными с позолотой элементами, украшенными причудливым тисненым орнаментом (кат. 135), со знаменитой «саблей Карла Великого», хранящейся в Венском музее. Золоченый начельник с фигуркой женщины (кат. 138), возможно, героини эпоса или богини, держащей в руках чашу с питьем, и многочисленные накладки на седло и конскую узду можно отнести к лучшим образцам средневекового ювелирного искусства Восточной Европы. Уникальны и найденные в этом же погребении, по всей видимости, византийские изделия из кожи. Это сумочка-амулетница и фрагмент попоны с вышитыми крученой серебряной нитью изображениями, в первом случае - льва, а во втором — двух павлинов, сидящих у «древа жизни» (кат. 141,142). 
Рассматривая стилистику аланских средневековых памятников, следует отметить, что искусст¬во этого народа испытало на себе мощное культурное воздействие таких государств, как Иран и Византия, а также стран Закавказья. Это прослеживается в орнаментальном декоре изделий в виде всевозможных растительных, зооморфных и антропоморфных мотивов, а также и в некоторых сю¬жетах, встречающихся на парадных предметах. Находясь на перекрестке цивилизаций, культура алан впитала в себя традиции искусства как Востока, так и кочевого мира, с которым аланы контактировали на севере. 
Процесс феодальной раздробленности, наметившийся в XII столетии, привел к существенному ослаблению Алании в XIII веке. Децентрализация и усобицы лишили алан возможности выстоять в борьбе с монголо-татарами и привели к массовому уничтожению населения и крушению аланского государства под ударами войск Тимура. Однако, аланы не сошли бесследно с исторической арены, а оставили потомков в лице современных осетин. 
 
 
 
 
Click
Click
Click
Click
Click
Click
Click
Click



Эта статья с сайта "Арт-Арв": http://artarv.iriston.com
Напечатано: 24.08.2019 в 02:52
Адрес статьи: http://artarv.iriston.com/news.php?newsid=33